К читателю*
Дорогой друг! Я приглашаю тебя в путешествие на Парнас, где живут и по-прежнему радуют нас своим творчеством замечательные сыны и дочери Отечества: Александр Пушкин, Сергей Есенин, Анна Ахматова, Николай Рубцов и другие. Мы вместе будем знакомиться с их непростыми судьбами и яркими, талантливыми произведениями, учиться у них верности призванию, достоинству в жизни и творчестве. У каждого – свой путь открытия того или иного Гения, той или иной удивительной Личности. Я расскажу тебе о своём пути и надеюсь, что и тебе эти люди станут так же дороги и необходимы в той сложной и прекрасной жизни, в которую ты вступаешь со своими надеждами и планами.
Валентина Коростелёва
Для школьников старшего возраста
"Бывший статс-секретарь при Императрице Екатерине Второй, сенатор и коммерц-коллегии президент, потом при Императоре Павле член Верховного совета и государственный казначей, а при императоре Александре министр юстиции, действительный тайный советник и разных орденов кавалер, Гавриил Романович Державин родился в Казани от благородных родителей, в 1743 году июля 3 числа," - так начал он свои автобиографические "Записки". Без преувеличения, это одна из самых ярких и славных фигур в русской литературе. И если с его поэзией читатель более-менее знаком, то "Записки из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающие в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина", - издавались очень редко и малыми тиражами. А разве можно сравнить биографические сочинения литературоведов с живым, сочным державинским языком, сохранившим аромат той эпохи! К тому же кто, как не сам писатель, расскажет о судьбе своей максимально достоверно? И, кроме того, профессиональным литератором он стал в шестьдесят лет. Значит, громадная часть жизни его была связана отнюдь не только с литературой. Хотя отделить одно от другого нельзя.
А судьба Державина была полна стольких мук и разочарований, стольких отнюдь не поэтических трудов, стольких крутых ступеней и бурь, - что остаётся удивляться силе его духа и природному оптимизму; что, пройдя всё, он остался жизнелюбивым человеком, не растеряв всегдашнего огня в характере. Тем интересней для нас эта необыкновенная судьба.
Свой пристрастный рассказ о Гаврииле Романовиче я буду иллюстрировать строками из его "Записок".
У матери с отцом было всего 60 душ, и эта бедность – по тем представлениям и расходам – преследовала Державина всю жизнь. «Помянутый сын их был первым от их брака; в младенчестве был весьма мал, слаб и сух, так что, по тогдашнему в том краю непросвещению и обычаю народному, должно было его запекать в хлеб, дабы получил он сколько-нибудь живности».
Очень скоро Гаврила получил первые уроки несправедливости. После смерти отца Державиным пришлось вступить в тяжбу с соседями, которые посягнули на их и так небогатые владенья, и потому «мать должна была с малыми своими сыновьями ходить по судьям, стоять у них в передних у дверей по нескольку часов, дожидаясь их выходу; но когда выходили, то не хотели никто выслушать её порядочно... и она должна была ни с чем возвращаться домой со слезами...» Не с тех ли дней - обострённое чувство справедливости, что не покидало Державина всю жизнь и приносило ему столько хлопот и горьких минут?
В Казанской гимназии, куда его определили, Гаврила «оказал более способности к наукам до воображения касающимся», однако до творчества как такового было ещё далеко. Любил копировать карты Казанской губернии, а потому однажды директор гимназии господин Верёвкин взял оного ученика с собой в Чебоксары для снятия плана города. Поскольку в математике Державин силён не был, то выйти из положения он решил так. Приказал помощникам сделать рамы шириною в восемь сажен (мера ширины улицы) и носить вдоль строений, и, если рама зацеплялась за какой-нибудь дом, то в журнале записывал: ломать. Из затеи этой вышло много неприятностей домовладельцам, зато Гаврила вышел из положения. Вот так и всю жизнь: бывало, и друзей насмешит, а не сдастся, что-нибудь да придумает. Иначе так и остался бы рядовым Преображенского полка, куда был определён в 19 лет.
Однако товарищи его из состоятельных семей куда быстрее шли в гору, стали получать звания и всё остальное. А Гаврила продолжал исполнять чёрную солдатскую службу. В редкие минуты отдыха читал Ломоносова и Сумарокова, начал писать побаски и песенки, составлять письма, в том числе и любовные, по просьбе своих товарищей. Наверное, было в этих опытах немало интересного, но в 1770 году на карантинной заставе, спеша въехать в Петербург побыстрее, Державин сжёг целый сундук рукописей.
Шли годы, а он всё служил. И только благодаря своим способностям медленно поднимался вверх. В невысоком звании унтер-офицера пробыл целых 9 лет! Однажды, «стоя в будке позади дворца в поле на часах, ночью, в случившуюся жестокую стужу и метель, чуть было не замёрз; но пришедшая смена от того избавила». Таких «подарков» судьба припасла ему немало.
Однако интерес к искусству не пропадал... Да вот возможностей заняться им по-настоящему всё не было, как не было и должной среды. Однажды Державин, будучи вестовым, привёз приказ прапорщику, князю Козловскому, на дом и, услышав чтение стихов, невольно остановился. «Поди, братец служивый, с Богом; что тебе попусту зевать? ведь ты ничего не смыслишь», - небрежно бросил князь. Знал бы он, что через несколько лет этот бедный вояка напечатает свою первую оду, а там, придёт срок, будет принят самой императрицей как знаменитый поэт!
Будучи почти постоянно без денег, Державин, как многие преображенцы, поигрывал в карты, в чём и признаётся в "Записках". «Если же и случалось, что не на что не токмо играть, но и жить, то запершись дома, ел хлеб с водою и марал стихи при слабом иногда свете полушечной сальной свечки, или при сиянии солнечном сквозь щелки затворённых ставней.» Так всегда «проводил он несчастливые дни».
В 34 года Державин, наконец, выходит в отставку, ещё не зная, радоваться или нет, - так привык к армии. Однако же был наречён коллежским советником и получил целых 300 душ в Белорусской губернии! Бедность уже не преследовала его, как раньше, - а вот с творчеством еще всё было впереди: и муки слова, и ученическая подражательность, и опять слишком мало времени из-за службы, уже гражданской. И всё-таки талант брал своё. Державин начинает активно печататься в журнале «Петербургский вестник», где появляются такие его известные стихи, как "На смерть князя Мещерского", Ключ", и произведение, наделавшее немало шума в северной столице – «Властителям и судиям». Написано оно в традиционной для поэта форме оды. Но от былой высокой торжественности он переходит здесь почти к явному обличению власти царей, не способной защитить своих подданных. Каждая строка - как гром для ушей сильных мира сего.
Ваш долг: спасать от бед невинных,
Несчастливым подать покров;
От сильных защищать бессильных,
Исторгнуть бедных из оков.
И, чтобы уж совсем не осталось сомнения в его дерзости, поэт заверяет:
И вы подобно так падёте,
Как с древ увядший лист падёт!
И вы подобно так умрёте,
Как ваш последний раб умрёт!
Осталось напомнить, что строки эти написаны двести лет назад, когда русская поэзия делала первые шаги.
Стихотворение было тотчас изъято из журнала, а после французских событий 1793 года приобрело зловещий для власти оттенок. А ведь поэт и не помышлял об уничтожении монархии! Но врождённое чувство достоинства, неприятие неправды в любом виде – сделали своё.
Кто знает, как бы сложилась его жизнь дальше, но через 3 года Державин пишет оду "Фелица", посвящённую Екатерине Второй и входит, что называется, в милость. Хотя целью его отнюдь не было петь дифирамбы царице. Державин хотел показать, каким должен быть монарх, причём «высокий» стиль здесь то и дело сменяется «низким», приближенным к будничным картинам жизни:
Велит и ткать, и прясть, и шить;
Развязывая ум и руки,
Велит любить торги, науки
И счастье дома находить.
Здесь уже явен тот мостик, что приведёт Державина к лирике, составит целую эпоху перехода от классицизма (строгого, возвышенного слога) к живому, реалистическому языку.
Вскоре после представления царице он становится губернатором в Олонецком крае, ныне Карелии. Неспокойная натура поэта, жаждущая правды, скоро отмечает злоупотребления властью наместника Тутолмина и входит с ним в конфликт. Тем же, по сути, кончилось и его "правление" в Тамбове. Щепетильность губернатора в делах, его неподкупность быстро окружали его недоброжелателями. Не желая терять своего «певца», Екатерина отзывает Державина в Петербург и назначает своим личным секретарём... Однако даже за короткий срок поэт успел, к примеру, в Тамбове открыть народное училище, учредить типографию. Но горько было ему убеждаться, что законы не исполняются, что один он не в силах что-либо переменить. В Олонце «обнаружилось не токмо наглое своевольство и отступление наместника от законов, но сумасбродство и нелепица»...
А что уж говорить о Петербурге! И тут не смог он лицедействовать при дворце. Пришлось Екатерине освободиться от поэта. А он уже и не хотел воспевать тронных особ. Истинных героев нашёл Державин в лице Румянцева, Суворова и Потёмкина - доблестных русских полководцев. Для прославления их подвигов не скупится поэт на звонкий, яркий слог, не скрывает восхищения ратными их делами.
Огонь, в волнах неугасимый,
Очаковские стены жрёт,
Пред ними росс непобедимый
И в мраз зелены лавры жнёт;
Седые бури презирает,
На льды, на рвы, на гром летит,
В водах и в пламе помышляет:
Или умрёт, иль победит…
Однако слава поэта не давала покоя и взошедшему на престол Александру Первому, который в 1802 году назначил Державина министром юстиции. Но и тому не пришлась по вкусу независимость поэта, смелость в суждениях. И слава Богу. Наконец-то, выйдя в отставку, Гаврила Романович полностью отдаётся литературе. Вскоре появляется в печати его сборник "Анакреонтические песни", ставший явлением в русской поэзии. "По любви к отечественному слову желал я показать его изобилие, гибкость, лёгкость и вообще способность к выражению самых нежнейших чувствований, каковые в других языках едва ли находятся"... И, надо сказать, с задачей он справился блестяще, проложив дорогу Жуковскому и Пушкину. Сколько гармонии чувства и слова, к примеру, в стихотворении "Русские девушки"!
Как сквозь жилки голубые
Льётся розовая кровь,
На ланитах огневые
Ямки врезала любовь?
Любители поэзии называли его и "русским Анакреоном", и "русским Горацием", а это был новатор в литературе, прекрасный поэт и удивительно яркая личность. Прах Державина покоится ныне в Новгородском Кремле. Будете рядом - поклонитесь великому сыну России. Он заслужил это всем подвигом своей гордой и любящей души.
Полный текст работы (в формате .doc, объем 608КБ)