Глава 1
Судьба…. Кто-то верит в неё, кто-то – нет. Но ей-то всё равно, она знай – своё дело делает, вершит, что ей положено, и нас не спрашивает.
Виктор Лепешев до некоторых пор тоже в судьбу не верил и считал, что человек – сам творец своей жизни и никто им не управляет, кроме него самого. Как задумаешь, так всё и выйдет, надо только захотеть.
Но тогда кто объяснит, какие причины вынудили его ехать на машине за три с половиной тысячи километров? И это на майские праздники, в одночасье, с бухты-барахты. Не был у родителей больше двух лет, развеяться захотелось? Так самолётом можно. Денег мало – поездом.
А вот спроси его, он и сам не скажет, как получилось, что ещё накануне он и не думал никуда ехать. А теперь вот утром третьего дня пути уже перемахнул Уральские горы. Он, может, и думал съездить, но как-нибудь потом, подготовившись, собравшись, закончив или отложив дела, и уж, конечно, не на собственной машине. Деньги у него теперь водились, не то, что в первые годы после окончания института, когда он вынужден был браться за любую работу и вкалывал по шестнадцать часов. Теперь он мог бы не только лететь самолётом, но и в салоне бизнес-класса. Но в бизнес-классе он летать зарёкся, после того как однажды в первый и последний раз летел таким образом в Москву. Вообразил себя тогда бизнесменом – то есть деловым человеком (можно подумать, все остальные в таком случае бездельники), решил вознаградить собственную плоть за долгие лишения, за старания, за трудолюбие.
Салон как салон, не в золоте, конечно. Просторнее, чем обычный, и ещё (о хищный зверь – самолюбие!) через проход в кресле сидел известный по модным сериалам актёр, то есть высокооплачиваемый, впрочем, хороший актёр. И это было приятно – ощущать себя человеческой элитой. Рядом с Лепешевым в кресле расположился, судя по всему, тот самый «бизнес-класс». Он профессионально оценивающе оглядывал всех вокруг. Через некоторое время принесли ужин, хотя лететь было всего час. Но Виктор не привык харчами перебирать, принесли – чего отказываться. Тут же появилась тележка со спиртными напитками, которую катила приятная бывалая бортпроводница. Виктор скептически осмотрел предлагаемые напитки и решил, что водки вполне можно выпить. Погода в Питере стояла сырая, прохладная, да и в Москве обещали не лучше. Актёр тоже не отказался от пятидесяти грамм. Сосед справа сразу заблудил по столику глазами и потянулся к дорогому коньяку: всё входило в стоимость билета, чем дороже напиток, тем выгоднее летишь. Проводница удовлетворила все пожелания и покатила тележку дальше по проходу. На обратном пути бойкий сосед Лепешева снова перехватил её и потребовал ещё порцию «коньячка с лимончиком». Когда минут через десять она предложила всем повторить, бизнесмен опять не отказался. Проводница уже недовольно косилась на него, ей хотелось сэкономить дорогой напиток. Куда уж они его потом девали – к себе в "карман" или растягивали на следующий рейс – Виктор не знал, но делилась она неохотно, словно от дитя малого отрывала. Виктору уже было не по себе от этих бизнес-нюансов. А в четвёртый раз его сосед уже чуть ли не со скандалом погнал несчастную «девушку» за коньяком и "непременно лимоном". На этой порции самолёт стал заходить на посадку, и все облегчённо вздохнули: и Виктор, и проводница и даже актёр, и только сосед Виктора вздохнул удовлетворённо – рейс окупился. С тех пор Виктор если и летал на самолётах, то старался взять билет на место среди пассажиров с меньшими материальными потребностями.
Лепешев жил с семьёй в пригороде под Петербургом. Когда раздавали землю под фермерство, взял с десяток гектаров, получил кредит и теперь налаживал фермерское хозяйство, хотя одно название «фермер» даже в столичных окраинах вызывало больше улыбку, чем уважение.
Для Росси дело привычное – в очередной раз начинать жизнь на новый лад. Раз в сто лет обязательно рождается реформатор, а то и несколько сразу… И всё же почему Лепешев поехал нынче своим ходом? А так вот – приехал накануне вечером домой из города – ездил заключать договора на поставку сельхозпродукции. Сел было ужинать, и вдруг звонок по телефону, длинный такой, настойчивый, сразу понятно – междугородный. Звонил отец, поздравлял с праздниками, спросил, почему не приезжает (про письма деликатно промолчал). И то ли совесть, отложенная на потом, зашевелилась, то ли Бог его знает что, сентиментальность повышенная, может, а взял и брякнул:
– Через три дня буду.
– Как это? – удивился отец.
– А так, сяду вот на машину, да и приеду.
Отец, конечно, стал отговаривать, шутка ли, это даже не в соседний город смотаться. Но Виктор такой человек, что от слов своих отказываться не привык. Бывало и раньше: даст кому обещание второпях, потом жалеет, мучается, но, что пообещал – сделает.
Собрал быстренько вещички, да не так много, ехал-то всего на неделю, еды на три дня взял, так – только перекусить. За рулём разъедаться не привык, чтобы в сон не тянуло от переполненного желудка. Звал с собой жену (из вежливости), но та отказалась наотрез. Виктор и сам понимал – куда ей с ребенком. Андрюшка – сын Лепешева, мальчонка хороший, родился здоровенький, но с некоторых пор замучила его «модная» в последнее время аллергия, даже астма на этой почве развилась – как весна, так в больницу. С таким не поездишь – хоть тебе в самолете, хоть в поезде, а тут на машине три тысячи верст…
В первое время семейной жизни жена Виктора Вероника была его главным сдерживающим фактором, спасающим от авантюр и легкомысленных необдуманных поступков. Но со временем их роли поменялись, и это было для Лепешева не легким испытанием…
Машину он, конечно, толком не подготовил – как ездил каждый день на работу, так и поехал, только масло сменил и долил охлаждающей жидкости в систему, да с собой канистру про запас взял. Купил по пути с работы атлас автомобильных дорог России и СНГ, прикинул расстояние, отсчитал деньги на бензин и всякие расходы. И в шесть тридцать по московскому времени включил первую передачу и тронулся в путь-дорогу.
Старенькая Пежо-405 служила исправно, но на третий день пути, после более двух с половиной с лишним тысяч километров, её залихорадило. На скорости чуть больше ста километров в час она вся дребезжала, исходила мелкой судорогой и прыгала. Виктор несколько раз останавливался, обходил машину, бегло заглядывал снизу, открывал и закрывал капот, но, ничего не обнаружив, решил не обращать внимания. До этого он ехал, почти не останавливаясь, только «размяться» и на ночёвку. И один раз тормознул возле бетонного кубика с тройной мачтой и розой ветров на макушке, на одной стороне которого написано «Европа», а если обойти с другой стороны – «Азия». Походил вокруг, пиная мусор, пустые банки и бутылки, удивлённо вскинув брови и дивясь парадоксам современной географии. Чтобы попасть из европейской части России в азиатскую – надо проехать две европейские «столицы» – Казань и Уфу. Он вспомнил бескрайние, унылые по весне, безлюдные просторы между ними. Широчайшие пространства, на которых и теперь ещё современный автомобиль выглядит так же нелепо, как выглядел бы степной кочевник на горячей полудикой лошади посреди Невского проспекта.
Ничего опасного, кроме своего же брата водителя, он на трассе до сих пор не встретил. Вопреки уверениям друзей, с которыми он вечером перед поездкой успел созвониться, никаких лихих людей с кривыми засапожными ножами и кистенями не наблюдалось. На дороге каждый занимался своим делом: водители водили, инспектора инспектировали это вождение. Населённые пункты попадались всё реже, трасса вполне сносная – неширокая, но машин мало и асфальт ровный. Проехав город Курган, подъезжая к очередному населённому пункту, Виктор снизил скорость, по опыту ожидая встречи с инспектором дорожно-патрульной службы. Он ехал не спеша, оглядывая местность. Смотреть, собственно, было не на что: время от времени жидкие лесополосы чуть в стороне от откосов дороги, за ними влажная весенняя ещё жёлтая степь.
Полный текст работы (в формате doc, объем 648КБ)